В этом чувствуется внутреннее наполнение. Когда не просто изображение действия, а есть внутренняя часть — это очень важно чувствовать. Мощно было.

Не получается быть сторонним наблюдателем. Включаешься, участвуешь и телом проживаешь это.

Не знаю, было ли у кого-то еще такое ощущение, но мне хотелось ползти следом. Присоединение такое. И это происходило с каждым, я с каждым была.

Когда я первый раз услышала дыхание исполнителя, это было даже немножко страшно, непонятно. И я подумала, как бы с музыкой было? И когда музыка зазвучала, я почувствовала цену тишины.

Каждый говорит, на самом деле, не про перформанс, а про себя. Это общий принцип восприятия искусства. Каждый через себя его проводит. Я, например, вообще в восторге была абсолютно от финала! Я испытала замечательное удовлетворение от того, что я эту историю увидела совершенно по-другому. Самый главный результат в том, что искусство состоялось.

Очень высокая планка для начала. Спасибо! Много чего удалось пережить вместе с тобой здесь на сцене, какие-то флешбеки всплывали разные. И, конечно, всё затмило юбкой Адидаса - она врезалась в атмосферу ярким событием.

Это мне напомнило новый фильм Субстанция. Какие-то такие же ощущения я поймала. Ты очень круто двигалась, не изображала, а проживала, это очень чувствовалось. При этом я остро ощущала, что я боялась, что ты сюда сейчас подойдёшь, протянешь руку, посмотришь в глаза. У меня были какие-то ощущения тягучести, страха взаимодействия в том числе. Очень прикольно.

Перформанс Евгения для меня ощущался самым трогательным, как возвращение себя к себе. Очень что-то трепетное и дорогое. А во время выступления Арины был контраст эмоций: когда она висела на ширме и начинала дышать, это было очень похоже на оргазм, и поэтому такой телесный экшн.

Мне бы хотелось выделить номер Евгения. От перформанса ты ожидаешь того, что в нём не будет никакой структуры, чётко выделенной, классической. А мы здесь видим перформанс, который, наоборот, возводит в абсолют четкую структурированность. Сначала в каком-то хаотичном состоянии находится, а потом он должен разложиться, разобраться на части через распиливание, а он, наоборот, собирается и переходит в танец из одного движения, из самого такого простого постоянно повторяющегося шага из Румбы. И ты ждёшь-ждёшь-ждёшь какого-то развития, а никакого развития и нет. И это очень интересно, как одно движение может стать танцем. И контрастно. Действительно, очень хорошо подчеркнуло, сколь разным может быть перформанс. Спасибо. Да, было действительно интересно.

Евгений — это было чудесно! Это было вообще невероятно и прикольно, и круто. И какой взгляд! У вас был такой взгляд сначала! И как это все перешло в исполнение песни с танцами — это было потрясающе.

Одна большая жизненная метафора. Именно в случае с табуреткой она была визуализирована лучше всего. Метафора в том, что, лишив себя половины, мы не сможем дальше нормально функционировать, это было буквально показано. Если переносить это в нашу жизнь, то мы часто себя сами загоняем в такие условия, наваливаем на себя много ответственности, обязанностей, и дальше не знаем, как тянуть эту лямку. Так вот, здесь было наглядно показано, что мы чаще всего сами являемся авторами этой ситуации, сами себя помещаем в эти условия, как перформеры сегодня. Но именно с табуреткой мы увидели, что можно так же самостоятельно из этого выбраться и вернуть все, как было.

Интересно было, что дополнительный художественный слой добавился просто за счет формы этого табурета, который напоминает шпульку из швейной машины. Всякое шитьё и так далее у меня в жизни связано с бабушкой, с семьей. Дальше у меня настроение пошло такое тёплое, домашнее, хорошее.

Когда мы смотрим какое-либо художественное произведение, нам нужно для того, чтобы начать что-то чувствовать поверить в  магию, правильно? Есть такая вещь, магия кино или магия театра: мы делаем вид, что мы не смотрим на человека, который валяется по полу, правильно? Мы стараемся что-то другое увидеть в этом. И эту магию мы сами должны создавать. В вашем перформансе магия очень сильно ощущалась. Магия — она прекрасна. И когда в конце вы сели на табуретку, вы выключили магию, сделали это вольно и самостоятельно. И для меня это был акт уважения к зрителям. Такое позитивное, хорошее окончание. Сама безыскусность табуретки подчеркивает, в хорошем смысле, искусственность перформанса и увеличивает для меня его художественную ценность. Нам нужно поверить в магию, для этого нужно очень большую работу проделать, и нам как зрителям тоже. И делая эту точку, вы говорите нам спасибо, за то, что вы меня послушали, посмотрели, и я вам эту магию подарила. А теперь это просто табурет.

Мне оказался очень трогательным перформанс с ящиком. Я увидел в этом ящике привычки старые, если можно даже так сказать, зависимости. И то, как к ним тянется эта рука, как к ним хочется вернуться, как в них хочется спрятаться. Вот привычная, но неудобная и уже раздражающая, мешающая. Хочется пожелать артистам и кураторам бесконечной любви, чувства бесконечной свободы и радости от каждого дня, чтобы не хотелось играть в ящик. Сегодня Вы были просто восхитительны!

Для меня это было про какое-то возбуждение, про жизнь. Я потом вспомнила название «Распиливание женщины». А почему? Я в обложку не очень вглядывалась. Ассоциация с цирком, где просто пилят, а по сути взаимоотношения... Для меня это было про секс, и это же тоже, с одной стороны, про распиливание, про какое-то нарушение целостности, когда мы входим друг в друга, проникновение. И для меня это вот про это было. В моменте, как мое тело откликнулось, как мои мысли начали фантазировать. При этом активного ничего же не было на сцене такого. Было еле заметное движение, но внутри у меня было прям...ух!

Меня этот перфоманс очень зацепил, потому что я до конца не поняла, что такое табуретка. Каждый раз почему-то это новые значения обретало. Я в этом видел вообще историю про становление личности человека.Сначала мы просто наслаждаемся, мы рождаемся, кайфуем от того, что мы есть. Потом начинаем узнавать мир, его прощупывать. Далее узнаем, что мир не такой уж радужный, и от него защищаемся. Сами начинаем атаковать. И в какой-то момент наступает отчужденный путь. Я в какой-то момент подумал, что табуретка – это наша личностная, эмоциональная составляющая. Момент распиливания отчуждает тебя от твоей эмоциональной части, и далее следуют попытки к ней вернуться и обрести гармонию, приходит понимание, а как тебе существовать с твоими эмоциями, и тем, какой ты есть, что с этим делать дальше. А момент, когда табуретка используется как табуретка это для меня точка понимания, какой ты, как ты чувствуешь, что тебе делать. Я это увидела, и мне прямо очень понравилось. Спасибо.

У меня много эмоций. Данный перформанс для меня про адаптацию, где вначале был показан человек в чистоте, как он есть. А далее что-то происходит извне: обстоятельства, события, которые дальше с тобой в жизни присутствуют, и ты пытаешься встроиться. Но так как это произошло, как понять хорошо это или плохо? Сначала, как я с этим пойду? Не хочется это брать с собой, но не взять невозможно, потому что это уже есть. И как жить по-старому, в новых обстоятельствах непонятно. И вот я начинаю учиться жить с этим.

Сначала для меня эта табуретка была каким-то симпатичным предметом. Я бы с удовольствием, если бы я увидел эту табуретку, я бы на нее сел. А потом ты видишь, что она выходит из-под контроля художника... И когда перед нами стоит не человек, который умеет жонглировать этой табуреткой и она ему подвластна, а наоборот что-то такое, которое в любой момент может упасть, сломаться, что-то произойти. И когда Вы начали крутить этой табуреткой, у меня возникло ощущение, что мне захотелось выйти отсюда. Это какое-то яркое красное пятно на сцене, от которого хочется уйти, сбежать. И до сих пор у меня внутри есть ощущение перевернутой этой табуретки.

Спасибо большое, что я здесь оказался. Полностью, по-своему, прочувствовал четвертый перфоманс от и до. Я хочу плакать.Причем я раза четыре переиначивал эту историю. То это рождение, то это выход, допустим, из депрессии, а потом видишь зону комфорта, и тебе хочется в нее вернуться, и ты начинаешь метаться. Потом, я в этом видел развод родителей: они поссорились, они разошлись, а Ыы пытаетесь их собрать, пытаетесь как-то их примирить и так далее. В кульминацию с двумя ящиками мне хотелось встать и кричать «Борись! Борись! Ну пожалуйста! Ну нельзя! Борись!» И когда Вы потянулись рукой, у меня просто порвало, мне хотелось подбежать и просто начать кричать со сцены.
Почему меня здесь раньше не было? Почему я о вас не слышал? Я не знаю, как описать свои сейчас ощущения. Спасибо огромное вам. Спасибо, что я здесь оказался. Я покурю*, блин.

* Курение вредит вашему здоровью

У меня по большей части были все мысли вокруг перформанса Евгения, потому что он меня очень поразил: это было так противоестественно, что я, по-моему, до конца всего действия осталась там, в чёрном ящике, с ним.
Ты просто видишь перформера: этот перманентный фронтальный ракурс в чёрном ящике, монотонные движения, безэмоциональность на лице. И вот всю дорогу ты сидишь и ждёшь какой-то точки развития. Ты ждёшь, что ружьё выстрелит, а оно не стреляет. И это всё просто превращается в какой-то набор шаблонов и привычек, и ты оказываешься с этим ощущением какой-то ужасной, пугающей рутины и монотонности.
И это было как-то даже по-чеховски. У него вся борьба происходила внутри него самого. Не было каких-то внешних злодеев, демонов, социальных ожиданий и никакого взаимодействия с пространством и миром. И это оставляет ощущение ужасной пустоты, глобального одиночества и тупика, из которого очень трудно вырваться.
И где-то там, снаружи этого ящика, мимо проходит жизнь, а ты танцуешь румбу и не можешь найти себе место. Это не было пессимистично, а скорее находилось на стыке трагедии, комедии и абсурда. И как будто бы... так устроены мир и жизнь. И тебе одновременно и смешно, и страшно, и горько.
И это было так честно и без иллюзий, что это ощущение осталось со мной до сих пор.